ВЗОШЕДШИЙ НА КОСТЕР

 

Валерий Леонтьев уже давно не принадлежит к числу тех хрупких дарований, которые нуждаются в опеке рецензентов, слепой, безоговорочной поддержке каждого пх начинания. Его опыт, талант и популярность заслуживают самого большого уважения и достойны самой пристрастной и нелицеприятной критики. Опера «Джордано» ленинградского композитора Лоры Квинт и поэта Владимира Кострова, премьера которой недавно состоялась на сцене концертного зала «Россия», думается, своим рождением обязана прежде всего Леонтьеву, рассчитана на его возможности, стиль, драматические способности. Так или иначе центр этой постановки — Валерий Леонтьев.

В основе оперы — события легендарной жизни великого мылителя н гуманиста эпохи Возрождения Джордано Бруно, сожженного на костре инквизиции. Вот уже несколько веков восшествие на костер Джордано Вруно — символ преданности человека своим идеям, веры в торжество истины, символ силы человеческого духа. «Легенда» изначально высока по своему общечеловеческому пафосу, по своему драматизму и изначально театральна: острый вневременной конфликт между догматическим сознанием в свободным, раскрепощенным разумом (куда современнее!), театрален сам колорит эпохя — эпохи расцвета искусства, гуманизма, эпохи бурных страстей и интриг, вспышек религиозного фанатизма и жестокости.
Авторы оперы достаточно полно использовали возможности избранного материала.

Есть в спектакле яркие площадные сцены, сцены в монастыре и роскошном замке, лирические, любовные, исповедальные «монологи» героев и фантасмагорическая сцена бесовской вакханалии, возникшая в воспаленном мозгу Джордано. Лора Квинт блестяще соединила прозрачность интонаций, изысканность и мелодичность музыки эпохи Возрождения с ритмами современными, роковыми и импровизационно - джазовыми. Она прекрасно учла вокальные я артистические возможности ведущих исполнителей, постаралась, чтобы у КАЖДОГО из них был выигрышный музыкальный эпизод. Такие удачные эпизоды есть у Владимира Панкратова (Настоятель), у Михаила Полищука (Великий инквизитор), у Павла Смеяна (граф Мочениго).

Лариса Долина (возлюбленная Джордано Моргана и Блудница в сцене фантасмагории) властно подчиняет зрителей сильным и красивым голосом, артистическим шармом. Хотя порой создается впечатление, что отточенность вокала, сосредоточениость на кем лишает образ нюансов, вносит некоторую холодность. Но в дуэтных сценах с Леоитьевым они удачно дополняют друг друга, срабатывает заразительность партнерства, так как Леонтьев в этом спектакле в полной мере раскрыл свои актерские способности, утолил жажду лицедейства.

Помимо Джордано, он сыграл и спел Шута, комментирующего спектакль. Сатану. Его склонность к эксцентрике, к резким контрастам, эмоциональность, «надрывность» позволили ему быть органичным в каждой из трансформаций. Особенно эффектен он в сатанинском образе, сильно прозвучал и трагический финал Джордано. Шутовской гротеск, который так неотторжим от индивидуальности певца в его эстрадных программах, здесь лишен остроты, трагического сарказма.

А теперь о той главной чайной ложке дегтя, которая портит эту цистерну меда,—

о постановочной стороне оперы. В ней, к сожалению, ощущается отсутствие крепкой режиссуры. Несмотря на огромное число статистов, на внушительный кордебалет, танцы, массовки поставлены слабо, вяло. Прикованность ведущих исполнителей к микрофонам сковывает их движения, диктует невыразительные, случайные мизансцены. При всем великолепия костюмов Долиной, Смеяня, Леонтьева (от белых хламид, живописного рубища до золотых плавок и плаща с траурными перьями) о художественном уровне костюмов других исполнителей судить трудно — они изготовлены небрежно, кое-как висят на актерах. От этого золотая парча и красный бархат являют собой разгул провинциальной роскоши.
«Джордано», созданный вне стабильных стен и труппы, для предполагаемых бесконечных гастролей, естественно, имеет свои постановочные условия — способность трансформироваться под любую сценическую площадку. Но это не должно снижать художественной требовательности. Как нет оснований, чтобы отказываться

от сравнений с лучшими образцами этого жанра - со спектаклем «Юнона» н «Авось» в театре им. Ленинского комсомола, наконец, с «Кошками» Э. Уэббера, показанными недавно австрийской труппой.
Предвижу упрек, что «Кошки» — один из самых дорогостоящих спектаклей в мире. Но водь когда дело касается повышения платы эа билеты на «культурно-зрелищные» мероприятия, мы охотно готовы сравняться с европейскими цепами и стремительно приближаемся к ним. Но, финансируя ту или иную постановку, мы хотим ориентироваться на уровень 1913 года. Не нужно быть экономически образованным человеком, чтобы понять, что любые затраты с участием «звезд» такого класса, как Леонтьев или Пугачева, окупят эти затраты, даже в случае неудачи. Зритель пойдел из любопытства. Но, вероятно, это же обстоятельство позволяет Министерству культуры СССР н концертным ор ганизациям без лишних затраг рассчитывать на прибыль. И так сойдет. На мировые стандарты ориентироваться ни к чему. Легче в очередной раз объявить, что впервые в нашей стране поставлена эстрадная опера. А с пионеров и взятки гладки. П. КУЗЬМВНКО.

 

 

2006-On-line журнал "Безымянная планета"